Без энтузиазма в искусстве не создается ничего настоящего. Роберт Шуман
Судьба сводит людей не случайно. Одни знакомства дарят нам радостные моменты и перерастают в дружбу, другие разочаровывают или просто сходят на «нет». Но самое прекрасное, когда встречаются единомышленники, дружбу которых объединяет любимое дело, впоследствии, ставшим смыслом всей их жизни. Так в Польше появился Уния Театр Невозможный. Ещё в 1980-х, студенты Государственной театральной академии г.Варшавы, изучая кукольный театр, находили в этом виде искусства всё больше неординарных средств выразительности для воплощения своих идей. Официально театру 14 лет и на счету несколько десятков спектаклей, два из которых труппа показала в Минске. Фестиваль польских театров и анимационного кино для взрослых «Кукла тоже человек» впервые прошёл в сентябре этого года на сцене белорусского Государственного театра кукол.
Ещё один «Пигмалион» в Минске, ещё одна «галочка» в списке режиссёра… Национальный академический драматический театр имени М.Горького представил вниманию зрителей новый спектакль по пьесе английского драматурга Б.Шоу «Пигмалион». Главным критерием художественности, по которому режиссёры выбирают это произведение для постановки, является его сценичность. И здесь действительно есть что играть! Увлекательный сюжет, необычность ситуации, разнообразные характеры, всё это так и просится на сцену! Однако, когда режиссёр, выбирает материал для будущего спектакля, прежде всего он придерживается своей жизненной позиции и через постановку выражает свои мысли на происходящее вокруг.
У апошнім pARTisan, што прысвечаны менскаму культурнаму падполлю, выйшла інтэрв’ю Шчэрбаня «Мяне цікавяць крайнасці»:
У.Ш.: На жаль, але гэта факт, актуальны беларускі тэатр сёння не існуе ўнутры краіны. Тыя з’явы беларускага тэатра, якія можна назваць і не саромеецца, адбываюцца па-за краінай, хутчэй, насуперак ёй. Напрыклад, драматург Павел Пражко рэалізоўваецца не ў Беларусі, а ў Маскве і Піцеры. Але я разумею хваравітую рэакцыю на нашу дзейнасць. Гэта, на мой погляд, следства савецкага спадчыны, калі існаваў водападзел: мастацтва, значыць, святыя, якія ні ў якім разе не павінны займацца палітыкай. Такое разуменне ў нас засталося. У нас няма тэатраў з грамадзянскай пазіцыяй, напрыклад, і гэта бяда не толькі для Беларусі, але для ўсёй постсавецкай прасторы. Што, у прынцыпе, натуральна, таму што ў нас няма грамадзянскай супольнасці. Усе абвінавачванні тэатралаў ў адрас СТ гэта ўсяго толькі спроба апраўдання за ўласную бяздзейнасць і баязлівасць. Я ж проста раблю сваю працу і раблю так, як я разумею. Калі камусьці не падабаецца, усё вельмі проста — зрабіце лепш, я прыйду, пагляджу і з задавальненне пацісну вам руку...
«Театр! .. Любите ли вы театр так, как люблю его я, то есть всеми силами души вашей..?» – именно эта фраза приходит в голову после просмотра очередного спектакля, который произвёл на тебя впечатление. Однако, примерно такие же эмоции возникают после просмотра даже не спектакля, а читок пьес, которые в будущем будут поставлены на сцене.
Прошлая неделя была насыщена яркими впечатлениями и эмоциями, ведь несколько дней назад завершилась презентация пьес современной белорусской драматургии «ОДИНАКОВОРАЗНЫЕ».
«Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью», — пошутил кто-то однажды. А режиссер Олег Жюгжда взял да и сделал — в своем странном атмосферном спектакле . Однажды коммивояжер Грегор Замза проснулся и понял, что с его телом произошла странная метаморфоза: из человека он превратился в жуткое насекомое. Символично, что до превращения Замза промышлял продажей баллончиков с инсектицидом (хотя в оригинале, у Кафки, главный герой торговал сукном) и время от времени охотился с аэрозолем за жирным тараканом. Теперь же он сам — отвратительный жук, никчемная букашка.
Умер Вадим Леванов, российский драматург. Вадим приезжал к нам в Минск на семинар несколько лет назад. Эта встреча была очень полезная и важная для нас, Центра белорусской драматургии. И неслучайно, что к нам приехал именно Вадим. Я познакомился с ним много лет назад, когда «Свободный театр» поехал в Тольятти на фестиваль «Майские чтения», и у меня получилось сесть к ним на хвост. Вокруг фестиваля крутилось очень много симпатичной молодежи, и они охотно участвовали в фестивальных делах, уверен, потому что чувствовали от Вадима Леванова какое-то такое отеческое отношение. Задумываешься о роли личности в истории. Имя этого драматурга в Беларуси так точно широкая публика так и не узнает. Но именно этот человек дал дорогу, подтолкнул к творчеству так много людей, что он достоин быть помянутым.
“Белорусская тезка кэрролловского героя своими постановками создает на сцене настоящую страну чудес; актеры не произносят ни одного слова, но своими движениями рассказывают целую историю” – так говорят критики о молодом, но очень перспективном явлении минской театральной сцены, театре «Бармаглот». Театр, за недолгую историю своего существования, успел уже неоднократно засветиться на самых престижных площадках столицы, а также принять участие в известных международных фестивалях в Беларуси и зарубежом. О том, как все начиналось, чем живет театр сейчас, и что ждет зрителя в будущем, мы поговорили с режиссером Алисой Илюшиной.
Драматургия Чехова, написанная более века назад, представляется для современного театра мифом, с которым и пытаются взаимодействовать режиссёры, обыгрывая, разрушая или реконструируя его в сегодняшней реальности. В белорусском театральном пространстве попытки контакта современности с мифом о Чехове встречаются не так часто, тем не менее интерес к драматургии классика не угасает.
Спектакль «Драй Швестерн» («Три сестры») Алексея Лелявского в Белорусском государственном театре кукол — яркий пример театра предмета. В нем разрушается миф о лирической, овеянной светлой грустью драматургии классика. Уже на программке к спектаклю мы видим мертвых лошадей, запряженных в полуразрушенную повозку, а в серо-желтой дымке виднеется дом, от которого они так и не отъехали. Эта картина совершенно точно передает ощущение безнадёжности и пустоты мира, в котором живут три сестры А. Лелявского. Жуткий образ свалившихся лошадей на программке дисгармоничен и страшен, как и весь спектакль, пропитанный духом смерти. Смерти в прошлом и мертвячности в реальности. «Может быть, нам только кажется, что мы существуем, а на самом деле нас нет?» — эти слова Чебутыкина упрямо не выходят из головы и после окончания спектакля, а перед глазами предстает сцена, когда один из героев заводит волчок. Легкое, органичное круговое движение знакомой с детства игрушки заставляет замереть всех персонажей и заворожено следить круг за кругом за наивными, отчаянными попытками юлы сохранить в себе жизнь и не поддаться силе притяжения.
«...Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замзаобнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое... Став большим страшным жуком,Грегорсохранил человеческую душу - внутри он остался личностью, которой в этой ужасной ситуации, как никому другому, были нужны поддержка и понимание...» Франц Кафка
«Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью», — пошутил кто-то однажды. А режиссер Олег Жюгжда взял да и сделал — в своем странном атмосферном спектакле .
