Я, признаться, на Шопениану шла с опаской, но такого безобразия не ожидала. Безобразие началось уже с пролога. Занавес открылся, а юноша с сильфидами все еще устраивались поудобнее. От них меня сразу отвлек кордебалет - таких 3 позиций не видала давно: кто кисти закругляет, кто ломает, кто отправляет подальше за себя, у кого-то третья позиция неумолимо стремится ко второй, кто-то кончиками пальцев почти касается собственной макушки. И все это множество рук отчаянно качает из-за па-де-бурре, в котором двигаются ноги. Отдельного упоминания заслуживает положение головы-шеи-рук. То самое, «романтическое», призванное навеять присутствующим что-то о 19 веке и поэтических грезах. Тщетно я вглядывалась в сильфидные ряды, пытаясь отыскать что-нибудь похожее. Представлены были все позы: от «я вся такая внезапная, вся угловатая такая, такая противоречивая вся» и до «але, гараж». Апогея кордебалетная раздробленность достигла в Мазурке, где должна действовать голова в гармонии с воздушными движениями рук. Дамы в этот момент напоминали не то китайских болванчиков, не то Кису Воробьянинова, разбрасывающего облигации госзайма.

Не порадовали и солисты. Олег Еромкин двигался страшно тяжело. Не было ни одной чистой позы. Было вываленное бедро на прыжках, провисшее колено в аттитюдах (особенно неприятно провисшее в сольной мазурке) и общая серость исполнения. Опоздал с поддержкой в начале Седьмого вальса, что усугубило и так не очень приятную картину выступления.

Ирина Еромкина далека была вчера от сильфидного стиля, ох как далека. В поддержках все время по неизвестной причине смотрела на пол - проверяла куда ее сейчас поставят и как это лучше осуществить, а после взгляда в пол возвращалась, как бы спохватившись, к сценической действительности. Почему-то посчитала своим балеринским долгом в Прелюде драть ногу до самого носа.

Людмила Кудрявцева (Мазурка) попыталась изобразить что-то лирическое. И у нее получилась Жизель, опутанная всеми возможными штампами, которые можно представить в этой партии.

О Надежде Филипповой (Вальс) вообще ничего не могу сказать. Что-то вышла, что-то оттанцевала, что-то ушла. Не впечатлила, в общем.

Дирижировал Олег Лесун. Вроде как без явных ляпов, но Шопен получился похожим на Минкуса.

Пахита

Пахита понравилась мне много больше. Бальзамом на душу пролилось отсутствие детской мазурки - слава каникулам! Ольга Гайко вышла с шиком, но какая-то несогласованность с музыкой помещала ей достойно исполнить первый сольный фрагмент. То ли Иван Костяхин с вверенным ему оркестром загнали темп, то ли сама она не рассчитала, но до конца прыжков добрались они еле-еле. Фуэте начала хорошо, с двойными и продвижением, но к финалу съехала и не докрутила. Лучше всего смотрелась в вариации. Хотя слегка злоупотребляла шагом, как мне кажется.

Егор Азаркевич старательно выжимал вес. Попытался блеснуть трюками, но они получились столь вымученными, что жалко было смотреть. Растерялся в конце вариации - не знает музыки и того, что происходит после. Что надо изображать лицом счастливому жениху - так и не определился.

Анна Фокина так рубила батманы в конце вариации, что в пору бы лететь щепкам. Вообще, станцевала как-то жестко: и в руках, и в ногах.

Юлия Дятко как всегда порадовала. Профессионально, что тут еще скажешь.

Людмиле Кудрявцевой досталась самая эффектная вариация - с челестой. Исполнены было достойно, но не зацепило.

Болеро

Если в Шопениане нужен стиль, то здесь нужен нерв. Его было еще меньше, чем стиля в Шопениане. Антон Кравченко представил невразумительный образ того самого маньяка, что ждет в подворотне. Ради справедливости надо сказать, что поддержки сделал очень хорошо. Но это единственное, что понравилось. Ощущался явный недостаток растяжки. И не потому, что я призываю по-девичьи закладывать ногу за ухо, а потому, что в его 135 градусах чувствовался предел. Хочется как-нибудь, чтобы пусть на 135, да легче. Ну и не бросать движение, если не успел за музыкой.

Ирина Еромкина станцевала без ошибок, но и без понимания. Ведь падают танцовщики по ходу спектакля не от того, что прыжки трудные, а от того, что их героев настигла франкистская пуля. А потом встают - и снова под пули.

Раньше времени оказалась целиком поднятой Герника - исчез эффект сценографического крещендо. И падала она не так как раньше, скукоживаясь, а целиком.

Дирижировал Николай Колядко, который тоже не смог обеспечить крещендо в своем ведомстве.

В общем, нерва не было.