Всего было четыре спектакля. Последний из них — бенефис Нины. Спектакль, в котором блистала БАЛЕРИНА! И совершенно не важно, что БАЛЕРИНА делает на сцене. В любом случае, это — чудо. Быть может, это даже слишком для одного вечера... слишком чудесно. Это и был настоящий праздник, столь трепетно ожидаемый. Двадцать минут, которые с лихвой компенсировали плохой обзор сцены, мелкие и не очень исполнительские неудачи, не всегда понятные реакции нашей публики и прочие житейские пакости, которых всем хватает. БРАВО! БРАВО! БРАВО! Замолкаю в почтительном молчании
Конечно, бросился в глаза интерес к другой хореографии, которой так не избалован минский зритель. Эта новизна и составила основной ингредиент вчерашнего деликатеса. Бедный наш театр! Никакие заморские мрамора и блеск итальянского хрусталя не заменят живого театрального процесса, нельзя в художественной изоляции создать театр европейского уровня. Грустно, когда, спектакли, ставшие классическими, смотрятся на нашем репертуарном фоне невероятным прорывом.
Было безумно приятно видеть не только традиционные посольские клумбы, но и зрительские цветы для Нины Ананиашвили. И даже, если мне зрение не изменило, знакомо-балетные фигуры их вручающие. Значит, это нужно.
Я, признаться, на Шопениану шла с опаской, но такого безобразия не ожидала. Безобразие началось уже с пролога. Занавес открылся, а юноша с сильфидами все еще устраивались поудобнее. От них меня сразу отвлек кордебалет - таких 3 позиций не видала давно: кто кисти закругляет, кто ломает, кто отправляет подальше за себя, у кого-то третья позиция неумолимо стремится ко второй, кто-то кончиками пальцев почти касается собственной макушки. И все это множество рук отчаянно качает из-за па-де-бурре, в котором двигаются ноги. Отдельного упоминания заслуживает положение головы-шеи-рук. То самое, «романтическое», призванное навеять присутствующим что-то о 19 веке и поэтических грезах. Тщетно я вглядывалась в сильфидные ряды, пытаясь отыскать что-нибудь похожее. Представлены были все позы: от «я вся такая внезапная, вся угловатая такая, такая противоречивая вся» и до «але, гараж». Апогея кордебалетная раздробленность достигла в Мазурке, где должна действовать голова в гармонии с воздушными движениями рук. Дамы в этот момент напоминали не то китайских болванчиков, не то Кису Воробьянинова, разбрасывающего облигации госзайма.
Не порадовали и солисты. Олег Еромкин двигался страшно тяжело. Не было ни одной чистой позы. Было вываленное бедро на прыжках, провисшее колено в аттитюдах (особенно неприятно провисшее в сольной мазурке) и общая серость исполнения. Опоздал с поддержкой в начале Седьмого вальса, что усугубило и так не очень приятную картину выступления.
Ирина Еромкина далека была вчера от сильфидного стиля, ох как далека. В поддержках все время по неизвестной причине смотрела на пол - проверяла куда ее сейчас поставят и как это лучше осуществить, а после взгляда в пол возвращалась, как бы спохватившись, к сценической действительности. Почему-то посчитала своим балеринским долгом в Прелюде драть ногу до самого носа.
Очень порадовала вчерашняя «Антигона». Теперь страшно жалею, что не попала на другие спектакли фестиваля.
Я очень люблю на сцене «первичные элементы», как сказали бы греки. Вчера была и вода, и огонь, и песок, и воздух. Хоть во времена Софокла о нотном стане и не подозревали, понравилась идея с нотным станом, он же нити судьбы в руках у Мойр, дороги вообще, потом путь Клеонта и его же рок («майбутнє - все в руках богів»). Впечатлили сидящие лицом/спиной к зрителям маски (и сами маски не в меньшей степени), нагнал ужаса первый выход Креонта, когда неизвестно еще, что это Креонт (но можно догадаться :)). Лестницы как образ непонимания сестер или поиска друг друга, многократное повторение «Ісмено рідна, сестронько улюблена!». Необыкновенно хороша была игра актеров.
Вообще, мне показалось, что постановка в духе прибалтийской режиссерской школы. И везде мне мерещился Някрошюс. Апогея это достигло в последней сцене Креонта, когда он тащит на себе Фивы - так Отелло орудовал своим флотом.
13 марта. Музыкальный театр. Вечер балета
О первом отделении, где было представлено нечто под названием «Испанские миниатюры», умолчу. Вторым шло In pivo veritas, спектакль, который я преданно люблю ровно столько, сколько он существует. Тем большей была моя радость, когда он снова появился в репертуаре. Шла с опаской: в свете последних наших постановлений балет выглядел просто криминально - распитие в общественных местах, знаете ли. К тому же пропаганда.
Что до самого действа, то оно по-прежнему прекрасно. Только появилась на столах живность в больших количествах и затанцевал в финале все время спавший в предыдущих версиях Круковский.
Цель романа: убаюкать буржуазию в ее золотых снах. Будь верен жене, молись с ней по молитвеннику, наживай деньги, люби спорт — и твое дело в шляпе и на том и на этом свете. Буржуазия очень любит так называемые «положительные» типы и романы с благополучными концами, так как они успокаивают ее на мысли, что можно и капитал наживать и невинность соблюдать, быть зверем и в то же время счастливым.
Нечитаемый классик
Наслушавшись восторженных отзывов, ожидала от спектакля большего. К сожалению, режиссерская работа осталась погребена под стилистикой, интонацией и средствами выразительности Гришковца (к примеру, репортаж об открытии полюса). Мне кажется, эта пьеса не только о том «соборном» детстве, которое несомненно умиляет. И не о том, что мы классиков не читаем, но все равно хорошие люди, потому, что способны преобразиться в зайчиков и быть как дети. Я из тех снегурочек, которые уверены в том, что книжки (Анну Каренину в том числе) читать просто необходимо.
Безумно понравилась сама пьеса — многогранный, очень интересный и благодатный материал. Во-вторых,отсутствие балагана, лезущего из всех щелей последних пинигинских спектаклей. За это неимоверное спасибо. В-третьих, просто невероятная игра Александра Казелло и Анны Хитрик. Великолепно.
Сама постановка очень неоднозначное впечатление оставила. Не был неожиданностью, например, ход с языками. Почему-то вспомнился давнишний РТБДшный «Войцек». Там то же: и русский имперский, и белорусский народный, и конвенциональная трасянка. Но в том варианте, ход этот смотрелся более выигрышно: не кто-то пришел извне и стал что-то навязывать, но имела место чисто внутренняя проблема Войцека, которого нужно переводить на внешний мир. В принципе, и ситуация сходная: бравый русскоговорящий военный и т.д. Проблему с языком (в самом широком смысле) я больше склонна переводить во внутрь, поэтому, возможно, острой реакции на какие-то параллели с Сегодня у меня не возникло. Все-таки история получилась про Ирландию, хотя явно хотели подразумевать Беларусь.
Для меня эта пьеса (не постановка, постановка только намеками, в самых общих чертах) про перевод не лапидарно языковой, а перевод с одной личности на другую, где Ирландия и политика совершенно не при чем.
Самое приятное выступление вечера для меня — Наталья Руднева и директор львовского театра. Наталья Руднева — необыкновенное артистическое обаяние вне зависимости от того, что эта певица делает на сцене: говорит, поет или просто стоит. Едер Тадей Александрович - чрезвычайно любезная моему уху украинская речь и общая приятность во всех отношениях. Речи эти затевались в честь Зиновия Бабия, чье 75-летие и отмечалось. Нарушаю хронологию: сначала на фоне закрытого занавеса рассаживающийся зритель слушал самого Зиновия Иосифовича, а потом были речи.
Сама постановка оставила двоякое впечатление: вроде и крепко стоящий на ногах спектакль, а с другой стороны не понятно, зачем привязывать действие к «Film noir», анонимным большим городам и 30-40-ым. С тем же успехом, можно было антуражем происходящего выбрать противоборствующие(за переходящее знамя, конечно) литейные цеха большого анонимного завода или предвыборную Украину. Когда Серебренников переносит действие «Леса» во времена застоя мне ясно зачем, а здесь — не ясно.
Среди «Film noir» и декларируемой атмосферы 30-40-ых моему уху дико было слышать про цыганок, сожжённых и украденных детей (хотя, кто знает, на что способны гангстеры анонимного большого города. Ради справедливости надо сказать, что и в любой классической версии этой оперы ясности сюжетных поворотов не намного больше). Не вписывалось эта конкретная атмосфера в предельно условную оперную реальность. Сюда же не вписывались показательные выступления спортсменов с настоящими боевыми искусствами. Слишком они всерьез. Особенно на фоне владения холодным оружием остальных участников спектакля, когда кажется, что это не финка (или что у них там) кровожадного бандита, а указка в руке учителя; кажется, что за спиной любого из находящихся на сцене мужчин вот-вот появится доска с аккуратно выведенным круглым учительским почерком: «Мир. Труд. Май.».
Подготовленная нелестными отзывами, вчера я ожидала по меньшей мере провала. Думала, придется самопригвоздиться к креслу, чтобы высидеть до конца. К моему удивлению все оказалось не так плохо. Не могу сказать, что я засыпала. Для детей, как мне кажется, спектакль вполне подходит. Зрелищно: верблюды, пирамиды, самолеты, роскошная бальная зала, Король с гипсом, все читаемо и понятно.
Для тех, кто хотел глубины и философии — глубина и философия представлена Прокофьевым. Не знаю, как дирижирует Золушкой Виктор Плоскина, но то, как делал это вчера Иван Костяхин заслуживает всяческих восхищений. Несмотря на некоторые осечки. Именно благодаря ему адажио были лиричны, мечты сбывались и балет не полностью превратился в набор прикольностей и гегов. Ивану — БРАВО!
Посмотрела я этот спектакль. И не совсем понимаю, отчего о нем шли разговоры. Просто крепкий студенческий спектакль. И не более.
За неимением времени — тезисно.
Странный по стилистике. Точнее, по ее отсутствию. Смесь махрового шопеновского романтизма (у главного героя), чего-то провинциально-чеховского (в интонациях матери Эвридики — маловскусный микс Аркадиной и Раевской) и собственно Ануя.
Неожиданно для себя открыла вчера балетный сезон. Не знаю уж почему, то ли погода влияет, то ли общее настроение, сложившееся вчера вокруг спектакля, но «Ромео» оказался каким-то осенне-ностальгическим, вроде как не спектакль, а воспоминание о виденных в разное время спектаклях.
Ромео танцевал Антон Кравченко в привычной для себя манере «что сделал - то сделал». От этого некоторые эпизоды, призванные быть кульминациями, свою кульминационность не обнаруживали совсем. Будь то первая встреча с Джульеттой, когда вместо возможного испуга\неожиданности\решительности\попыток остаться не узнанным, я увидела человека, которого не очень больно, но вдруг, ударили по носу, или сцена драки Меркуцио и Тибальда, когда жестикуляция Ромео напоминала больше лихое подзадоривание из арсенала народных танцев. Особенности танцевальной техники Антона описывать не буду. Скажу лишь, что жизнь и здоровье Ирины Еромкиной частенько подвергались опасности.
Джульетту танцевала Ирина Еромкина — и это было замечательно. Что в области технической, что в артистической. Была в этой Джульетте какая-то тишина, спокойствие и камерность, что я очень ценю.
