Только что узнал про назначения Анисенко художественным руководителем Национального академического драматического театра Я. Коласа, а на его «свято место» в Театр белорусской драматургии — Александра Гарцуева. Новости в заштатный городок Бонн не доходят... Что поделаешь... Вроде бы все логично. Из руководителей небольших театров Анисенко самый титулованный. Ну и стремление к несовременной драматургии — на лицо. Да и витебский фактор всегда был ощутим в его театре. Александр Гарцуев в нашем театре человек известный, в достаточно краткие сроки материализовал профит от национальной премии (а судя по отзывам о «Людях на болоте», скоро еще одну получит). И для РТБД он не чужой, его «Черный квадрат» до сих пор в репертуаре. И с современной пьесой Гарцуев на «ты». Его постановка в Новом драматическом театре «Три поры одна судьба» Курейчика, на мой взгляд и вкус, лучший спектакль по пьесе этого драматурга. Все правильно. Все логично. Все очень скучно. Я уже знаю, что будет в Витебске и в ТБД от этих перемен слагаемых. И если витебская история мне интересна в меньшей степени, то в Минске как раз на этой площадке мы только что упустили шанс хорошего административного безобразия. Я когда-то предлагал назначить Курейчика руководителем театра. Почему, собственно, художественно руководят театрами только режиссеры? Но и из тех кадров, что уже работают в ТБД, можно было бы выбрать замечательного руководителя. Вот Александр Марченко уже долго руководит Центром драматургии при театре. Я себе представляю его первые судорожные движения на ответственном посту. Уверен, что не все его начинания были бы неправильными. А еще в театр потянулись бы те, кто за все время его работы в Центре, не услышали от него слова «нет!». Когда-нибудь дело дойдет и до этого. Но пока административный ресурс, к сожалению, не исчерпан.

Комментарий (7)

Драматургия Чехова, написанная более века назад, представляется для современного театра мифом, с которым и пытаются взаимодействовать режиссёры, обыгрывая, разрушая или реконструируя его в сегодняшней реальности. В белорусском театральном пространстве попытки контакта современности с мифом о Чехове встречаются не так часто, тем не менее интерес к драматургии классика не угасает.

Спектакль «Драй Швестерн» («Три сестры») Алексея Лелявского в Белорусском государственном театре кукол — яркий пример театра предмета. В нем разрушается миф о лирической, овеянной светлой грустью драматургии классика. Уже на программке к спектаклю мы видим мертвых лошадей, запряженных в полуразрушенную повозку, а в серо-желтой дымке виднеется дом, от которого они так и не отъехали. Эта картина совершенно точно передает ощущение безнадёжности и пустоты мира, в котором живут три сестры А. Лелявского. Жуткий образ свалившихся лошадей на программке дисгармоничен и страшен, как и весь спектакль, пропитанный духом смерти. Смерти в прошлом и мертвячности в реальности. «Может быть, нам только кажется, что мы существуем, а на самом деле нас нет?» — эти слова Чебутыкина упрямо не выходят из головы и после окончания спектакля, а перед глазами предстает сцена, когда один из героев заводит волчок. Легкое, органичное круговое движение знакомой с детства игрушки заставляет замереть всех персонажей и заворожено следить круг за кругом за наивными, отчаянными попытками юлы сохранить в себе жизнь и не поддаться силе притяжения.

Комментарий (0) Подробнее...

Счастье... А что оно значит для женщины? Возможно, быть актрисой или певицей, а может семья, или дети смогли бы сделать ее счастливой? В мире не найдется одинаковых определений женского счастья, ведь женщины переменчивы, они всегда ищут себя в жизни, иногда находят сразу, а иногда приходится долго пробираться к той жизни, которая смогла бы сделать их счастливыми. Вот и героини спектакля Ингрид (Татьяна Мархель) и Лиу (Людмила Сидоркевич), оказались в руках хитрой судьбы, которая перепутала все дороги. Спектакль Республиканского театра белорусской драматургии «Женщины Бергмана», по пьесе Н. Рудковского, поставленный В. Анисенко, рассказывает про жизнь двух совершенно разных, но одновременно близких женщин, которые мечтали быть счастливыми.
С первых минут спектакля режиссер (В. Анисенко), подчеркивает бремя судьбы тяжелыми камнями, которые лежали на переднем плане сцены. Они были обмотаны веревками, что напоминало самодельные якоря. Но только не тех кораблей, что на плаву, а тех, что давно затонули. Теми же веревками была обмотана кровать Ингрид, это создавало впечатление ловушки, из которой уже нет выхода.
Ингрид, знаменитая певица, которая потеряла голос, и теперь вынуждена лежать в больнице. Она не надела в спектакле речью — за весь спектакль она не проронила ни слова. Но глаза актрисы говорили, и говорили так, что хотелось плакать. Внутренняя боль, душевная рана отражались в них. Перед нами стояла несчастная женщина, она была одинока и наглухо закрыта в себе, как дверь в комнату, в которой ничего нет. Она и была той пустой, которая так и не успела наполниться жизнью.

Комментарий (0) Подробнее...

"Translations" , "Холодное сердце", "Гісторыя двух сабак", "Чайка"

Комментарий (6) Подробнее...