Драматургия Чехова, написанная более века назад, представляется для современного театра мифом, с которым и пытаются взаимодействовать режиссёры, обыгрывая, разрушая или реконструируя его в сегодняшней реальности. В белорусском театральном пространстве попытки контакта современности с мифом о Чехове встречаются не так часто, тем не менее интерес к драматургии классика не угасает.
Спектакль «Драй Швестерн» («Три сестры») Алексея Лелявского в Белорусском государственном театре кукол — яркий пример театра предмета. В нем разрушается миф о лирической, овеянной светлой грустью драматургии классика. Уже на программке к спектаклю мы видим мертвых лошадей, запряженных в полуразрушенную повозку, а в серо-желтой дымке виднеется дом, от которого они так и не отъехали. Эта картина совершенно точно передает ощущение безнадёжности и пустоты мира, в котором живут три сестры А. Лелявского. Жуткий образ свалившихся лошадей на программке дисгармоничен и страшен, как и весь спектакль, пропитанный духом смерти. Смерти в прошлом и мертвячности в реальности. «Может быть, нам только кажется, что мы существуем, а на самом деле нас нет?» — эти слова Чебутыкина упрямо не выходят из головы и после окончания спектакля, а перед глазами предстает сцена, когда один из героев заводит волчок. Легкое, органичное круговое движение знакомой с детства игрушки заставляет замереть всех персонажей и заворожено следить круг за кругом за наивными, отчаянными попытками юлы сохранить в себе жизнь и не поддаться силе притяжения.
Удивительное путешествие во времени — под таким жанром идет в Белорусском государственном театре кукол спектакль «Синяя птица» М.Метерлинка, режиссер — А.Лелявский. Это именно детская постановка, поэтому с одной стороны она зрелищна и динамична, а с другой — несколько сокращена, действуют наиболее значимые для режиссерской постановки персонажи.
Колеги из С.-Петербурга на своем блоге «Драй швестерн» Лелявского.
Оказывается, у него есть в Питере очень преданные и внимательные критики. И очень требовательные. Потому что за толщей текста читается укоризненный тон.
Что, впрочем, не отменяет, что спектакль Лелявского — одно из немногих событий этого года.
В качестве учебной работы был написан следующий текст. Обнаружила на open.space следующий материал , где автор «утверждает, что главный сюжет нового спектакля Додина — капитуляция уходящего в прошлое театрального поколения». В связи с этим еще более убедилась в верности своего ощущения относительно спектакля Лелявского, учитывая неоднозначные оценки с разных сторон. Возможно, кому-то этот текст покажется интересным:
Их бесконечно ставят, их бесконечно читают, их бесконечно смотрят. Не дает спать пытливому режиссеру драма уездных барышень. Воображаю, как мучит его простота чеховских строк и пустота пока неживой сцены. «Ага!» — радуется он, ухватив живую ниточку вдохновения. «Ого!» — дивиться он своей гениальности, распутывая волшебный клубок. «Эге!» — волнуется он перед премьерой... Не волнуйтесь, Алексей Анатольевич, все у вас получилось! :))
Очень индивидуальный спектакль, атмосферный, живой и яркий. Больше всего обрадовала авторское прочтение и избегание привычных мелочей. Сестры ощутимо разновозрастные, это важно, потому что оправдываются все их оценки, мысли, реакции, и сами отношения между героинями. С первых минут очаровывает «предметность» спектакля — все живет на сцене — и коньки, и куклы, и игрушечная столица, и огурец с вилкой, и перчатка Соленого, и игральная карта, спутавшая пасьянс. Ох, уж эти кукольники! Придумки в каждой секунде, на каждом сантиметре , и все живое... Актерские работы такие точные и индивидуальные, образы героев тонкие и выразительные. Ч-е-х-о-в-с-к-и-е. Все одно к одному в этом калейдоскопе счастий и несчастий. А эти легкие режиссерские краски?- такая милая уездная герань в горшочках, обувь разбитая о плохие дороги в городе, званые ужины и незваные гости, давно ставшие призраками этого дома... А что у нас на десерт? — Конечно же Москва! или хотя бы мечты о ней... И смешно ужасно с повешенной, и страшно с горящим домом. И как правильно сделан акцентр драмы не на расставании Маши и Вершинина, а на противостоянии Тузенбаха и Соленого. История Маши стала легким увлечением, романтическим и горьким, зато Иринина судьба прошла трепетной ниточкой жизни через весь спектакль. Как пугает беспощадность и бессмысленность дуэли. Хочется написать про всех-всех-всех! Потому что все понравились. Хочется отметить почерк Лелявского с его извечной борьбой эроса и тонатоса (смешно про юлу, Наташу, Андрея).
Лучше увидеть самим:)) всю невыносимую инфантильность бытия героинь. Кто-то посмотрит и скажет, что спектакль совершенно не кукольный. Это не так. Это «Три сестры» — ведь только куклы никак не могут повзрослеть.
Стена, как выразительная деталь, или, скорее, играющее место действия появилась у Алексея Лелявского очень давно. Старые театралы, возможно помнят о давнем-давнем спектакле «Тристан и Изольда» (пьеса А. Лелявского, музыка М. Кондрусевича, сценография Алины Фоминой, 1983 г.), который 26 летний Алексей поставил в Могилевском театре кукол, где он тогда руководил.
Третья стена традиционной сценической коробки, металлический задник, о который гремели цепями, обливали вином из сакральной чаши (Грааля?), преграда о которую в любовном исступлении бились Тристан и Изольда. В центре этой зеркально-блестящей стены иногда возникало окошечко, где появлялась статуя Мадонны с ребенком на руках (Мать Тристана)...
Более 10-ти лет создает условия для общения русскоязычных театров постсоветских республик и не только. Вот и сейчас в Санкт-Петербурге проходит его 12-й театральный форум (31 марта – 9 апреля). Накануне Пасхи город на Неве посетили 2 белорусских театра: Национальный академический драматический театр им. М. Горького c «Каштанкой» по А. Чехову и Гродненский областной театр кукол с «Поэмой без слов» по Я. Купале. А если говорить в контексте режиссуры – Беларусь представили кукольники Алексей Лелявский и Олег Жюгжда.
Нельзя сказать, что это количество удовлетворяет спрос (по традиции, залы театров кукол обычно полны, что порождает извечный конфликт между «старшим братом» в лице драматических театров и «несерьезным жанром», представленным театрами кукол). Конфликт этот особенно заметен в провинции, где идет настоящая борьба за каждого зрителя от дошкольного до старшего школьного возраста. Борьба не на жизнь, как говорится, с применением демпинговых цен, переманиванием клиента (зрителя), антирекламой продукции соседних театров.
Потому как планов никто не отменял. В этой ситуации, кризисный удар по экономике в целом произвел такой эффект «взрывной волны» в сфере искусства, что последствия могут быть горше самых смелых негативных прогнозов. И широко муссирующаяся в государственных органах идея-фикс — определить театры «на вольные хлеба», то бишь, на самоокупаемость, грозит окончательно зарыть любую идею творчества, как такового, на провинциальном поле. Не стоит повторять тезисы о том, что искусство всегда убыточно, и ждать солидных материальных дивидендов от учреждений культуры, по крайней мере, странно.
Более 10-ти лет создает условия для общения русскоязычных театров постсоветских республик и не только. Вот и сейчас в Санкт-Петербурге проходит его 12-й театральный форум (31 марта – 9 апреля). Накануне Пасхи город на Неве посетили 2 белорусских театра: 
«C’est la vie!»